В сигарной культуре есть редкий тип брендов — те, что начинаются не с фабрики, а с личности. Avo один из таких.
Аво Увезян не выглядел как человек, который «строит бренд». Скорее как человек, у которого просто есть вкус. Белый костюм, шляпа, сигара в руке. Без демонстрации, без усилия.
22 марта емуисполнилось бы 100 лет.
История Avo вообще не про стратегию. В 80-х Увезян играл джаз в Пуэрто-Рико. Между сетами —сигары. Он раздавал их друзьям, знакомым, гостям. Пока однажды ему не сказали: «Ты вообще понимаешь, что их можно продавать?»
Дальше всё сложилось довольно естественно. Встреча с Хендрик Кельнер, производство в Доминикане, первые партии. Сначала Bolero, потом — Avo. Нью-Йорк, бутик Davidoff — и бренд быстро находит свою аудиторию.
К середине 90-х Davidoff выкупает права на дистрибуцию. С этого момента Avo становится частью их портфеля, но не теряет своего настроения.
Сегодня Avo— это сигары, к которым возвращаются за ощущением. Они не требуют объяснений. Их просто выбирают, когда хочется чего-то спокойного и без лишнего шума.
И, возможно, в этом и есть главное: это история про человека, у которого всё было на своём месте.
Аво Увезян не выглядел как человек, который «строит бренд». Скорее как человек, у которого просто есть вкус. Белый костюм, шляпа, сигара в руке. Без демонстрации, без усилия.
22 марта емуисполнилось бы 100 лет.
История Avo вообще не про стратегию. В 80-х Увезян играл джаз в Пуэрто-Рико. Между сетами —сигары. Он раздавал их друзьям, знакомым, гостям. Пока однажды ему не сказали: «Ты вообще понимаешь, что их можно продавать?»
Дальше всё сложилось довольно естественно. Встреча с Хендрик Кельнер, производство в Доминикане, первые партии. Сначала Bolero, потом — Avo. Нью-Йорк, бутик Davidoff — и бренд быстро находит свою аудиторию.
К середине 90-х Davidoff выкупает права на дистрибуцию. С этого момента Avo становится частью их портфеля, но не теряет своего настроения.
Сегодня Avo— это сигары, к которым возвращаются за ощущением. Они не требуют объяснений. Их просто выбирают, когда хочется чего-то спокойного и без лишнего шума.
И, возможно, в этом и есть главное: это история про человека, у которого всё было на своём месте.
